Богородский городской суд запретил деятельность реабилитационного центра «Единое начало». Решение вынесли заочно 28 сентября. Иск подала прокуратура. Ответчиком выступил индивидуальный предприниматель Илья Воскресенский.
В центре круглосуточно жили люди с алкогольной и наркотической зависимостью. Также там находились люди с психическими расстройствами. Услуги были платными. Постояльцам предоставляли жильё, питание, психологическую поддержку. Ещё там хранили и выдавали лекарства.
Прокуратура проверила центр и нашла целый букет проблем. Нарушены санитарные нормы. Не соблюдены требования пожарной безопасности. Нет нужных лицензий. Но самое серьёзное обнаружились признаки незаконного ограничения свободы проживающих. Надзорное ведомство прямо заявило, что нарушения создали реальную угрозу жизни и здоровью людей.
Решение суда пока не вступило в силу. У Воскресенского есть семь дней, чтобы подать заявление об отмене.
Илья Воскресенский зарегистрирован как индивидуальный предприниматель. Параллельно он возглавляет благотворительный фонд с тем же названием «Единое начало». Фонд зарегистрирован в селе Дуденево Богородского района. В профессиональных профилях Воскресенский называет себя практическим психологом и психотерапевтом. Указывает, что занимается социальной реабилитацией зависимых.
Самому Илье Воскресенскому 36 лет. Он родился 30 марта 1990 года. Проживает в Нижнем Новгороде. Интересно, что фонд «Единое начало» числится в списке реабилитационных центров на сайте Нижегородского областного наркодиспансера. То есть формально центр был известен властям. Но видимо никто не проверял, как именно он работает.
В России работают около трёх тысяч реабилитационных центров для зависимых. Деятельность большинства из них конкретно никак не регламентируется. Нет образовательных стандартов для специалистов. Нет чётких правил контроля. Центры, которые хотят работать легально, ориентируются на расплывчатые стандарты ГОСТ и закон о социальном обслуживании. Но многие работают вообще без какой-либо правовой базы.
Такие центры называют «чёрными рехабами». Они делятся на два типа. Первые работают полулегально, без медицинской лицензии, но стараются соблюдать минимум порядка. Вторые откровенно незаконны. Там нет врачей. Нет психологов с образованием. Зато есть бывшие зависимые, которые называют себя «консультантами». Пациентов удерживают силой. Лишают сна и еды. Применяют физическое насилие. Всё это называют «программой выздоровления».
Родственники зависимых часто становятся жертвами обмана. Они видят красивый сайт и отзывы. Платят от 50 до 100 тысяч рублей в месяц. Думают, что близкий человек получает помощь. А по факту он попадает в условия, которые больше напоминают частную тюрьму.
Богородский рехаб не единственная история в Нижегородской области. Летом 2026 года суд закрыл частный пансионат «Уютный дом» в Арзамасе. Там проживали пожилые люди и инвалиды. Условия оказались чудовищными.
Скандал разразился в мае. Родственники 77-летней постоялицы забеспокоились. Долго не могли дозвониться до бабушки. Когда она всё же брала трубку, была подозрительно вялой. Жаловалась на скудную еду. Родные приехали забрать её. Персонал сопротивлялся. Дошло до потасовки. Пришлось вызывать Росгвардию.
Женщину госпитализировали. Через несколько дней после выписки и возвращения в пансионат она умерла. Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье об оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности. Дело взял на личный контроль глава СК Александр Бастрыкин.
Выяснилось, что пансионат работал без лицензии на медицинскую деятельность. Предлагали только «уход». Стоило это от 1500 рублей в сутки. Минимум 45 тысяч в месяц. Родственники других постояльцев рассказывали, что старики умирали через несколько месяцев после заселения. Одна женщина писала, что её 92-летняя бабушка умерла за пару месяцев пребывания.
Суд закрыл пансионат 31 июля. Но он не входил в реестр поставщиков социальных услуг. Не получал бюджетных субсидий. Работал как частная коммерческая организация. По сути, никем не контролировался.
История в Богородске вписывается в общую картину. По всей России регулярно всплывают дела о «чёрных рехабах».
В декабре 2025 года в Подмосковье задержали восемь сотрудников двух рехабов. Центры в Егорьевске и Ленинском округе удерживали людей под предлогом лечения. Применяли физическое насилие. Один из подростков попал в реанимацию со следами связывания на руках и ногах.
Рекламируемый звёздами рехаб «Антонов Pro» оказался частной пыточной. Пациентов избивали. Морили голодом. Один мужчина похудел на 60 килограммов за время «лечения». Его вес упал со ста до сорока. Девушек подвергали насилию. Перед выпиской гематомы маскировали тональным кремом. Руководителя Максима Антонова обвиняют в похищении человека.
В Екатеринбурге чёрный рехаб продолжал работать даже после возбуждения уголовного дела. Пациентов избивали. Заворачивали в ковёр. Связывали скотчем. Лишали сна. Заставляли часами стоять в углу. Месячная плата составляла 50 тысяч рублей.
В Петербурге 20-летняя девушка рассказала, как её похитили. Сделали укол. Привезли в рехаб «Выбор» без сознания. Двое суток держали на деревянном пне. Обливали холодной водой. Запрещали есть и пить. Также она заявила об изнасиловании несовершеннолетней сотрудником центра.
Серый рынок реабилитации десятилетиями балансирует в правовом вакууме. Юрлицо формально занимается «консультированием». Насилие совершают отдельные сотрудники. Уголовное дело возбуждается по факту, а не против организации. Рехаб продолжает работать под той же вывеской.
Часто такие центры открывают бывшие зависимые в длительной ремиссии. У них нет медицинского образования. Нет квалифицированных специалистов. Зато есть уверенность, что жёсткие методы работают. А государственных наркологических центров не хватает. И врачи порой сами рекомендуют частные рехабы. Получается замкнутый круг.
В Богородске прокуратура нашла признаки незаконного удержания людей. В Арзамасе люди умирали от плохого ухода. По стране рехабы превращаются в частные тюрьмы. А рынок продолжает расти. Потому что спрос есть. И потому что его никто толком не регулирует.
БН
Иллюстрация — Life.ru с использованием ChatGPT