Арбитражный суд Нижегородской области признал банкротом Дмитрия Аржанова. Решение принято 5 октября. Заявление подало ООО «НЭС». Компания требует с бизнесмена 200 миллионов рублей. В суд она обратилась в марте.
Позже Аржанов подал заявление о собственном банкротстве. По его подсчетам, общая сумма долгов составляет 1,7 миллиарда рублей. Кто стоит за ООО «НЭС» и откуда взялся долг, в открытых источниках не сообщается.
Еще несколько лет назад Аржанов был одним из самых богатых людей региона. Он входил в список Forbes. В 2020 году его состояние оценивали в 1 миллиард долларов. Ему принадлежала доля в «ТНС энерго». Это был один из крупнейших частных энергетических холдингов страны.
Осенью 2020 года бизнесмена задержали. Следствие считает, что с 2011 по 2020 год компания не платила сетевым организациям за передачу электроэнергии. Деньги потребителей уходили в другие проекты. Часть средств оказалась на счетах примерно десяти кипрских компаний. Пострадавшими признали «МРСК Центра» и «Россети Центр и Приволжье». Сейчас обе компании входят в группу «Россети».
В августе 2026 года Тверской суд Москвы вынес приговор. Аржанова признали виновным в хищении более 15 миллиардов рублей и в организации преступного сообщества. Он получил 18 лет колонии строгого режима. Суд также назначил ему штраф 850 миллионов рублей. Его партнеры получили от 16 до 17 лет.
По приговору государству отходят земельные участки, деньги, недвижимость и доли в компаниях. Пострадавшие компании заявили гражданские иски почти на 15 миллиардов рублей. Под стражей бизнесмен находится с 2020 года.
Аржанов не единственный известный нижегородец, которым занялся арбитражный суд.
Банкротства бывшего депутата Законодательного собрания Игоря Гордеева добиваются сразу два банка. Совкомбанк требует 97,2 миллиона рублей. Россельхозбанк требует 54,9 миллиона. Гордеев контролирует несколько племзаводов и Ковернинский молочный завод. Его агробизнес давно испытывает финансовые трудности. В начале октября апелляционный суд запретил налоговой регистрировать любые изменения долей Гордеева в пяти компаниях. Так банк пытается не допустить вывода активов.
Еще один бывший депутат областного парламента Дмитрий Колыванов уже признан банкротом. Заявление подала компания «Автомобили Баварии», которую он раньше возглавлял. Совладелец компании утверждает, что Колыванов вывел из нее более 100 миллионов рублей через займы на себя и родственников. Параллельно в Павловском суде рассматривается уголовное дело о мошенничестве.
Колыванов признал вину еще на следствии. В октябре 2026 года суд отказался снизить ему сумму долга.
Летом налоговая служба пыталась обанкротить бывшего председателя Городской думы Дмитрия Барыкина. Речь шла о долге перед бюджетом в 3,17 миллиона рублей. Но через два дня долг был погашен, и суд не стал принимать заявление.
Против Барыкина возбуждено уголовное дело о крупном мошенничестве и отмывании денег. Он объявлен в международный розыск. Его защита утверждает, что он был в командировке за границей и готов возместить ущерб.
Громкие фамилии лишь вершина. С начала 2026 года в Нижегородской области банкротами признали 7557 человек. За весь 2025 год таких было 10 207.
Причин несколько. Кредиты остаются дорогими, а банки строже взыскивают долги. Аграрный бизнес страдает от растущих затрат. Кроме того, у части известных людей банкротство идет вслед за уголовным делом. Когда человек под арестом, а его активы заморожены, кредиторы понимают, что денег добровольно им не вернут. Банкротство становится единственным способом хоть что-то получить. Именно поэтому громкие приговоры часто тянут за собой цепочку арбитражных дел.
Можно ли спрятать имущество через банкротство? В деловой среде давно обсуждают такую версию. Должник сам инициирует банкротство. Дружественный кредитор получает контроль над процедурой. Через своего финансового управляющего он влияет на распродажу имущества. Активы уходят к «своим» людям на передержку. А настоящие кредиторы и государство остаются ни с чем.
Подобные схемы в российской практике действительно встречаются. Но в отношении конкретных людей из этой статьи никаких доказательств этого нет. Ни следствие, ни суды таких выводов не делали.
К тому же закон закрывает многие лазейки. Финансовый управляющий обязан проверить сделки должника за последние три года. Подозрительные продажи и дарения родственникам можно оспорить и вернуть имущество. Суд может не списать долги, если человек вел себя недобросовестно. Долги за вред, причиненный умышленно, банкротство вообще не списывает. Это касается и ущерба от преступлений. Имущество, которое суд конфисковал по приговору, отходит государству и в раздел между кредиторами не попадает. А за фиктивное или преднамеренное банкротство предусмотрена уголовная ответственность.
Поэтому для человека с многомиллиардными претензиями и приговором банкротство вряд ли станет надежным убежищем. Скорее, это последняя стадия долгого спора о том, кому достанется то, что от бизнеса осталось.
БН
Фото — Михаил Воскресенский / РИА Новости